Глава INTSOK в России Владимир Ряшин: «Шельф Норвегии – очень открытое пространство»

• Другие статьи автора
• Комментарии
• Отправить Другу
• Печать

Добавить закладку!

   Это соглашение открывает возможности инвестирования в регион в интересах обеих сторон. В преддверии нефтегазовой выставки и конференции ONS, которая пройдет 24-27 августа в Ставангере, журналисты «Нефть и газ Евразия» обсудили открывающиеся в перспективы с несколькими ведущими норвежскими компаниями.

   В этом номере мы публикуем серию интервью с представителями норвежских компаний: Владимиром  Ряшиным – управляющим директором компании INTSOK в России, Рокко Валентинетти – коммерческим директором компании Thermtech, Хейкки Валитало – директором по продажам в России и Каспийском регионе компании Aker Solutions, и Мортеном Солнордалом – генеральным директором компании DNV Energy в России.

   Пять лет назад премьер-министры России и Норвегии подписали декларацию о сотрудничестве в энергетическом секторе, основной целью которой был обмен опытом участников нефтегазовых рынков двух стран. Незадолго после подписания документа, INTSOK – ассоциация норвежских партнеров в нефтегазовом секторе – приступила к реализации партнерского проекта с российскими компаниями. В конце этого года проект будет завершен, но его участникам уже сегодня есть чем похвастать: за время его реализации представителями отрасли были налажены прочные связи, несколько десятков норвежских компаний смогли закрепиться в России, а некоторые из них уже работают здесь по действующим контрактам.

   Что сегодня востребовано российским рынком, кому интересны тендеры по Штокману и как норвежские технологии могут пригодиться в повышении уровня утилизации попутного нефтяного газа – ответить на эти и другие вопросы НГЕ попросил управляющего российским офисом INTSOK Владимира Ряшина.

НГЕ: Проект сотрудничества норвежских и российских компаний под покровительством INTSOK подходит к концу. Как оцениваете достигнутые результаты?
РЯШИН: Результаты были вполне предсказуемы, поскольку Россия для норвежского нефтегазового сектора является приоритетным рынком, многие компании из Норвегии хотят развивать свой бизнес здесь. На первом этапе проекта мы знакомили представителей норвежского бизнеса, которые могли бы участвовать  в шельфовых проектах в России, с отечественными предприятиями, занятыми в этой области.
Вторым этапом стало формирование групп норвежских компаний, для которых мы индивидуально разрабатывали стратегию выхода на российский рынок. В итоге были образованы четыре группы, каждая из которых насчитывала примерно 15 компаний. Из их числа, процентов 70 строго выполняли наши рекомендации, проявляли инициативу и сейчас находятся в России. Часть из них открыли представительства, часть – нашли российских партнеров, с которыми им предстоит работать. Несколько компаний получили заказы от российских клиентов – «Газпрома», «ЛУКОЙЛа», «Роснефти» – по уже существующим проектам. Это дает основания утверждать, что мы во многом выполнили те задачи, которые ставили перед собой. Теперь, когда компании в той или иной мере закрепились на российском рынке, мы должны представить им стратегию дальнейшего развития и расширения их присутствия здесь.

НГЕ: Ранее сообщалось, что некоторые норвежские участники проекта уже заключили контракты с российскими заказчиками. О каких подрядах идет речь?
РЯШИН: К примеру, норвежцы были заняты во время строительства платформы «Юрий Корчагин» на Каспии для «ЛУКОЙЛа», они же строят платформу для месторождения Аркутун-Даги, которая будет работать в рамках шельфового проекта «Сахалин-1». Несколько норвежских компаний ведет активную работу на предмет сотрудничества с «Газпромом» на Киринском газоконденсатном месторождении в рамках проекта «Сахалин-3».
Что касается будущих проектов, таких как освоение Штокмановского ГКМ, то тут интерес представителей нефтегазового сектора Норвегии чрезвычаен, и многие компании уже участвуют как в тендерах по Штокману, так и в проектных работах. Некоторые компании хотят закрепиться на северо-западе России, основать в регионе производственные базы и открыть представительства. Среди тех, кто заинтересован в получении контрактов на Штокмане отмечу крупные компании – например, Aker Solutions, строящую ныне основание платформы для «Сахалин-1», FMC Kongsberg Subsea, норвежские подразделения международных компаний, таких как Siemens Oil&Gas Sulutions, ABB, средние – Multiconsult, Reinertsen AS, Authronica Fire&Security, Scomi Oil Tools, Bussring, небольшие, как Rapp&Bomek, Olen Betong, а также компании, имеющие непосредственное отношение к нефтегазодобыче – такие как Roxar, SPT Group.

НГЕ: Недавно делегация представителей норвежского бизнеса побывала в основных нефтедобывающих центрах Западной Сибири. Чем интересны скандинавам, специализирующимся в работе на шельфе, российские проекты на суше?
РЯШИН: Вы правильно сказали – норвежские поставщики, прежде всего, конкурентоспособны на шельфе. В то же время, Россия – держава, чья история нефтяной промышленности насчитывает уже более века и  имеет глубокие традиции. Основная нефтедобыча сегодня ведется в Западной Сибири, которая будет оставаться ее центром еще на протяжении следующих 30-40 лет.
Время от времени мы совершаем визиты с целью изучения ситуации в Западной Сибири, пытаясь понять какие норвежские технологии могут быть востребованы, каков потенциал для роста рынка за счет добычи на суше. В ходе недавней поездки на повестке дня были два вопроса: актуальная для России проблема утилизации попутного нефтяного газа и презентация норвежских технологий повышения нефтеотдачи.

НГЕ: Как на практике может пригодиться норвежский опыт?
РЯШИН: Вопрос утилизации ПНГ в Норвегии уже давно решили  – там в технологических нуждах сжигается не более 0,5% от общего объема добываемого ПНГ. В России уровень утилизации этого сырья колеблется от 97% у «Сургутнефтегаза» до 55% у других компаний.
Применительно к технологиям повышения нефтеотдачи могу сказать, что в Норвегии это направление также глубоко проработано – там коэффициент нефтеотдачи в среднем достигает 60% по нефти и 70% по газу, тогда как в России он находится в пределах 40%, в лучшем случае 50% по нефти. Руководствуясь этими цифрами, мы подумали, что норвежский опыт может пригодиться в Западной Сибири. В регионе мы встречались как с местными властями (в том числе – с правительством Тюменской области и руководством ХМАО), так и с представителями двух крупнейших нефтяных компаний – «Сургутнефтегаза» и добывающей «дочки» «Роснефти» – «Юганскнефтегаза», а также с «Газпромнефть-Хантос» и «РИТЭК».
«Юганскнефтегаз» находится на пути решения вопроса по утилизации ПНГ, тогда как в Сургуте эта проблема фактически уже снята с повестки. Зато остаются открытыми вопросы повышения нефтеотдачи и эффективности нефтедобычи. Отмечу, что нашу делегацию радушно встречали везде, демонстрируя при этом подлинный интерес к представителям норвежского бизнеса. По итогам поездки мы сформируем программу для норвежских компаний и примерно в октябре пригласим их посетить Москву, Ханты-Мансийск, Сургут и Нефтеюганск, чтобы представить российским нефтяникам оборудование и технологии, которые, на наш взгляд, смогут эффективно работать в условиях хорошо отлаженного процесса нефтегазодобычи в Западной Сибири. Мы проведем специальный отбор компаний по ряду показателей, включая как технологии, так и кадровый состав, способный развивать бизнес в России. Это не должна быть единичная акция – хочется верить, что в дальнейшем компании будут уже самостоятельно  выходить с предложениями на потенциальных заказчиков в России.

НГЕ: В апреле этого года президент Медведев и премьер-министр Норвегии Столтенберг поставили свои подписи под долгожданным соглашением о принципах раздела Баренцева моря. Насколько, на ваш взгляд, этот шаг ускорит процесс освоения шельфа?
РЯШИН: Для долгосрочных инвестиций очень важна определенность, и этот шаг действительно поможет дать импульс новым проектам нефтегазободычи в Барецевоморском регионе. Упомянутое соглашение позволит норвежскому сектору развиваться в пределах отведенной зоны. Естественно, в отсутствие какой-либо определенности на протяжении многих лет никаких стимулов для разведки и нефтегазодобычи в этом секторе не существовало. Но норвежская сторона рассчитывает на совместную с российскими компаниями работу в Баренцевом море, готова общими усилиями определять геологический потенциал этой зоны и разрабатывать запасы. Поскольку компании нефтегазового комплекса Норвегии осуществляют добычу только на море, подписанное в Осло соглашение имеет для них стратегическое значение. Активность норвежцев в их секторе Баренцева моря, наверняка, станет стимулом и для России, чтобы создать свою нефтегазовую промышленность на северо-западе страны и эффективно разрабатывать имеющиеся ресурсы.

НГЕ: По последней информации, 94% оборудования, используемого в нефтяной промышленности, выпускается в России. Вы можете себе представить ситуацию, когда российские производители станут конкурентоспособными поставщиками оборудования для нефтегазового комплекса Норвегии?
РЯШИН: Прежде всего, скажу, что норвежский континентальный шельф – очень открытое пространство. Там могут работать как добывающие компании со всего мира, так и поставщики. Но с ними сложнее, поскольку они должны проходить обязательную сертификацию, обладать четко определенной квалификацией для работы в Норвегии. Развивая проект сотрудничества между поставщиками двух стран, мы старались обеспечить не только передачу технологий и продвигать совместное сотрудничество в России, но и информировать российских участников процесса о правовом регламенте работы на норвежском рынке, квалификационных нормах, национальной системе управления и планирования. Так что здесь прогресс будет обусловнен тем, насколько изготовитель оборудования конкурентноспособен на внутреннем рынке, при условии честной конкуренции. Тогда и на внешнем рынке он безусловно сможет закрепиться.
Что касается оборудования, которое применяется для добычи на суше в Западной Сибири и других уголках страны – это современное, полностью конкурентоспособное оборудование, а производственный процесс и его поставки на рынок российскими предприятиями налажены довольно хорошо. Однако тут дело в другом – прогресс и модернизация заключается не только во внедрении новейших технологий (хотя это – естественный процесс), а в улучшении организации работ, планирования, контроля качества, управления проектами и четкого выполнения поставленных задач – сегментов, традиционно считающихся слабым звеном в России.
У нас в России внедрение новых технологий во многом затруднено существующими порядками. В любой развитой стране мира изобретатель, у которого есть востребованная рынком идея, обязательно находит спонсоров. Источником финансирования могут стать компании нефтегазового сектора, либо венчурные инвесторы, но механизм этот налажен хорошо. Тем временем, наши бедные изобретатели обивают пороги нефтяных компаний, предлагая свои разработки и чаще всего нарываются на ответ в духе: «Вот, вы сначала сделайте опытный образец, убедите нас, что это работает, и тогда мы, возможно, подумаем, как это все внедрить». Для того, чтобы быстро и эффективно внедрять новейшие идеи изначально всегда нужен определенный порядок и капитал. Пока в России этот механизм находится в зачаточной стадии, и это во многом тормозит быстрое внедрение отечественных разработок в практику и их коммерциализацию.

Добавить закладку!

• Другие статьи автора
• Комментарии
• Отправить Другу
• Печать